Тагири не могла забыть, что на протяжении всех этих лет рабства в глубине глаз Аго таилась тоска, печаль, отчаяние. Взгляд его как бы говорил: “Я здесь чужой, я ненавижу это место, ненавижу свою жизнь”. Этот взгляд убедил Тагири, что Аго тосковал о своей матери так же долго и так же глубоко, как и она о нем.

Именно тогда Тагири отказалась от изучения прошлого своих предков и принялась за проект, работа над которым продлится, как она считала, всю ее жизнь: она будет исследовать историю рабства. Остальные сотрудники Службы, занимавшиеся жизнеописанием отдельных людей, выбирали в качестве объектов исследования знаменитых или, по крайней мере, влиятельных людей прошлого. Тагири, однако, решила изучать жизнь рабов, а не их хозяев. Она будет прослеживать историю не сильных мира сего, у которых была возможность выбора, а тех, кто навсегда ее утратил. Она поставила перед собой цель возродить память о забытых людях, чьи мечты были безжалостно задушены в самом зародыше, кто не принадлежал самому себе, кто не мог влиять даже на собственную судьбу. Тех, по лицам которых было видно, что они ни на мгновение не забывают о том, что не принадлежат самим себе, и поэтому лишены мало-мальских радостей в жизни.

Она узнавала это выражение на лицах всех рабов. Да, временами она видела и вызов, и открытое неповиновение, но с подобными людьми всегда обращались особым образом, и, если после такой специальной обработки они оставались живы, вызов в их глазах сменялся выражением отчаяния, как и у всех других. Это был взгляд раба, и Тагири обнаружила, что почти во все периоды истории человечества такой взгляд был у огромного множества людей.

Тагири исполнилось тридцать лет, из которых почти восемь она посвятила изучению истории работорговли. Вместе с ней над проектом работал десяток сотрудников Службы, специалистов по выявлению закономерностей развития общества, и еще двое, как и она, историографов.