– Она молила нас наслать чуму, которая уничтожила бы всех индейцев еще до того, как там появились первые европейцы. Неужели ты принимаешь эту просьбу всерьез?

– Если мы собираемся стать богами, – сказала Тагири, – то я считаю, что мы должны найти более удачное решение, чем то, о котором молили нас эти люди.

– Но мы же не собираемся стать богами, – возразил Хасан.

– Похоже, ты слишком уверен в этом, – заметила она.

– Потому что я уверен в том, что нашим современникам отнюдь не понравится идея уничтожить нынешний мир ради того, чтобы облегчить страдания небольшой кучки людей, давным-давно умерших.

– Не уничтожить, – поправила Тагири. – Переделать.

– Ты такая же сумасшедшая, как христиане, если не хуже, – сказал Хасан. – Они верят, что страдания и смерть одного человека были оправданны, потому что это спасло все человечество. А вот ты… ты готова пожертвовать половиной всех людей, когда-либо живших на земле, ради спасения одной-единственной деревни.

Она обожгла его взглядом.

– Ты прав. Ради одной деревни этого не стоило бы делать.

И ушла.

Да, это было реальностью, она знала это. Трусайт II проникал в прошлое, но и оттуда люди каким-то образом могли видеть наблюдателей, если они очень в этом нуждались и умели смотреть. Так что же теперь делать? Она знала, найдутся такие, которые потребуют ликвидации Службы, чтобы устранить опасность того, что какие-то изменения прошлого могут вызвать непредсказуемые и даже губительные последствия в настоящем. Но будут и другие, охотно принимающие на веру все парадоксальное. Они сочтут, что люди прошлого могут увидеть сотрудников Службы только при таких обстоятельствах, когда это не может повлиять на будущее. Продиктованная страхом перестраховка, как и чрезмерное благодушие были одинаково неприемлемы. Они с Хасаном уже изменили кое-что в прошлом, и это кое-что действительно изменило настоящее. Возможно, их вмешательство никак не повлияло на жизнь всех последующих поколений, но оно, несомненно изменило Хасана и ее. Теперь, услышав молитву Путукам, они уже никогда не будут думать и поступать так, как если бы она не прозвучала в их ушах. Они изменили прошлое, а прошлое изменило настоящее. Итак, это реально. Парадоксы не помеха. Людям их золотого века дано больше, чем просто наблюдать, записывать и помнить.