То, что Кристофоро был великим человеком, не подлежало сомнению, независимо от мнения родителей. Итак… когда же им было принято решение? Когда он впервые ступил на путь, сделавший его одной из самых знаменитых исторических личностей?

Ей показалось, что ответ надо искать в 1459 году, когда соперничество между двумя знатными родами Генуи Фиески и Адорно приближалось к своему апогею. В том году человек по имени Доменико Коломбо был ткачом, сторонником Фиески, владельцем Оливелла Гейт и отцом маленького рыжеволосого мальчика, которому предстояло изменить мир.

Когда Пьетро Фрегозо последний раз пришел к его отцу, Кристофоро было 8 лет. Он знал имя этого человека, но знал и то, что в доме Доменико Коломбо его всегда величали дожем – титулом, который отобрали у него сторонники Адорно. Пьетро Фрегозо был преисполнен решимости развернуть нешуточную борьбу, чтобы вернуть себе власть. И поскольку отец Кристофоро был одним из самых ярых сторонников партии Фиески, не было ничего удивительного в том, что Пьетро оказал честь дому Коломбо, устраивая там тайные встречи.

Пьетро появился утром в сопровождении только двух мужчин. Ему нужно было незаметно пробраться через город, иначе сторонники Адорно узнали бы, что он что-то замышляет против них. Кристофоро видел, как отец преклонил колено и поцеловал кольцо на руке Пьетро. Мать, стоявшая в дверях, соединявших ткацкую мастерскую и лавку, пробормотала себе под нос что-то о Папе Римском. Однако Пьетро был дожем Генуи, или, точнее, бывшим дожем. Никто не называл его Папой.

– Что ты сказала, мама?