Но каковы бы ни были причины, Кристофоро видел, что их молчание как удар поразило отца. Казалось, он даже съежился, отпрянув к стене. Лишь дав отцу прочувствовать всю полноту унижения, Пьетро заговорил опять.
– Наш успех зависит от того, насколько отважно и преданно будут сражаться все Фиески.
Этот великодушный жест явно запоздал и уже не мог загладить нанесенной отцу обиды. В его словах прозвучала не признательность отцу за его порыв, а скорее снисходительное одобрение. Так хозяин гладит преданную собаку.
Отец ничего для них не значит, решил Кристофоро. Они собрались в его доме, потому что должны сохранить в тайне свою встречу, а сам он для них – ничто.
Вскоре после этого собрание закончилось. Было решено выступить через два дня. Как только синьоры ушли и отец закрыл за ними дверь, мать рванулась мимо Кристофоро к отцу и бросила ему в лицо:
– Что у тебя, дурак, на уме? Всякому, кто захочет причинить вред законному дожу, придется сначала сразить Доменико Коломбо!? Что за бред! Когда это ты стал солдатом? Где твой острый меч? В скольких поединках довелось тебе участвовать? Или ты думаешь, это будет нечто вроде пьяной драки в таверне, и от тебя только потребуется столкнуть лбами пару пьяниц, и бой будет закончен? Ты совсем не думаешь о наших детях. Ты что, хочешь оставить их без отца?
– Для мужчины честь – прежде всего, – сказал отец.
Кристофоро задумался: а что же такое для отца честь, если его самый большой друг походя отверг его предложение пожертвовать своей жизнью?