– Что же, – с неожиданно пришедшим спокойствием, подумал Искусник, – беру свои слова обратно. Акарния все еще может удивлять.

На стену начали запрыгивать новые Ревуны, но Илвирд, как бы странно это не было, просто перестал обращать на них внимание. Отойдя немного в сторону, чтобы обезопасить себя, он сформировал два легких плетения-разведчика. Даже не стал заморачиваться с приданием соответствующей формы, поэтому они приняли стандартную. Сила Илвирда, будучи склонна к стихии Воды, сформировала небольшой, меньше чем с кулак, глаз, выглядевший так, будто он целиком состоял из воды. На самом деле он представлял собой лишь сгусток управляемой энергии, просто принявший облик наиболее близкого ей вещества. Два "глаза", уже буквально через мгновение после своего создания, устремились в диаметрально противоположные стороны. Один в правую сторону, туда, где размещался сигнал к общей тревоге по Пределу, а другой в левую, туда, где находилась самая высокая башня. Она была построена сразу за пятой стеной и стояла несколько обособленно. Да оно и понятно, за последние шестьсот лет ее использовали только в качестве наказаний для провинившихся солдат. Никому не хотелось стоять на посту в полном одиночестве днями на пролет, да еще и следить за чистотой башни. Правда, провинившихся все равно хватало, поэтому башня всегда сияла чистотой и новизной. Собственно она выглядела так, будто ее строительство закончили буквально как пару месяцев, а не более полтысячи лет назад.

По Пределу покатился легкий звон, тем не менее, отчетливо слышимый даже через непрекращающийся рев монстров. Хотя к Ревунам уже успели прибиться Глушители, Скрипачи и Визглики, поэтому над Пределом стояла просто немыслимая какофония звуков.

Легкий звон – это сигнал к общей тревоге.

Сейчас на стенах и башнях, несмотря на все, сражалось лишь немногим больше половины людей. Остальные все еще пребывали в неведении относительно сложившейся ситуации. Впрочем, уже нет. Ведь, несмотря на кажущуюся приятность звука, всеобщая тревога могла разбудить даже мертвого.