– Говорит рейс «девятьсот шестьдесят шесть». Вырулил на взлетную полосу и жду дальнейших указаний. Вижу идущий на посадку самолет, – доложил Михаил диспетчеру.

Садившийся самолет еще не успел пронестись над взлетной полосой, как снова раздался голос диспетчера:

– Рейс «девятьсот шестьдесят шесть», взлет разрешаю. Давай, давай, друг!

Последние слова не входили в диспетчерскую формулу, но для пилотов и диспетчеров они означали одно и то же: «Ну же, взлетайте, только быстрее! Еще один самолет идет на посадку».

Командир «Боинга» не стал медлить. Он нажал на педаль тормозов, затем сдал все четыре сектора газа вперед почти до упора, давая двигателям полную тягу.

– Уравнять тягу, – приказал он второму пилоту, подбирая между тем положение секторов, при котором все четыре двигателя получали топливо поровну: ровное гудение их постепенно переходило в грозный рев. Когда Михаил отпустил тормоза, «Боинг» рванулся с места.

Второй пилот передал на КДП:

– Рейс «девятьсот шестьдесят шесть» пошел на взлет.

И тут же отдал от себя штурвал, в то время как командир, управляя левой рукой носовым колесом, правой взялся за секторы газа.

«Боинг» набирал скорость. Михаил взял на себя штурвал. Носовое колесо приподнялось, самолет находился в положении отрыва от земли. Еще мгновение, и самолет, набирая скорость, поднялся в воздух.

– Убрать шасси, – приказал Михаил.

Виктор протянул руку и толкнул вверх рычаг на центральной панели управления. Звук убираемого шасси прокатился дрожью по фюзеляжу, и створки люков, куда ушли колеса, со стуком захлопнулись.