– Слушаюсь, – ответила Лариса наигранно послушно, и он понял, что она не обиделась на него за резкость.

Выключив внутреннюю связь, командир стал вызывать командно-диспетчерский пункт.

– Рейс «девятьсот шестьдесят шесть» вызывает диспетчера. Ответьте.

– Диспетчер слушает вас. Говорите, «девятьсот шестьдесят шесть».

– У нас на борту больной, нуждающийся в медицинской помощи. Просим, чтобы при посадке нас встречала «Скорая помощь», – чеканя каждое слово, объяснил командир.

– Вас понял. Отбой, – быстро отключился диспетчер.

Михаил посмотрел на часы. До снижения оставалось пятнадцать минут. Сняв наушники, он откинулся в кресло и закрыл глаза. А ливень тем временем усиливался с невероятной силой. Эта погода многим из пассажиров подпортила настроение, одним из которых был молодой мужчина, который, сидя в кресле возле окна, нервно грыз ногти.

«Еще и этот дождь, вдобавок ко всем моим злоключениям, – подумал Никита, посмотрев в круглое окно иллюминатора. Зачем надо было лететь именно этим рейсом? Глупо. Кому я что доказал? Сразу было понятно, что ничего хорошего из этой затеи не выйдет. Надо было дождаться конца путевки и вместе со всеми вернуться назад. Так нет. Как же! Позвонила Леночка, и вот я уже в самолете. Лечу, любимая! Мало того что все указывало на то, что сегодня мне не надо лететь, так еще и придется мокнуть под дождем, пока доберешься из аэропорта. Ведь чувствовал, что не надо этого делать, а все равно сделал наперекор судьбе. Что это? Безволие?» Но он себя безвольным не считал. Или не хотел в этом признаться. Ведь, по сути, большая воля – не только умение чего-то пожелать и добиться, но и умение заставить себя отказаться от чего-то, когда это нужно. «Сто процентов, вся эта затея выйдет мне боком», – продолжал рассуждать Никита. Он еще раз вспомнил, как начиналось сегодняшнее утро.