– А это чем вам не зримое, батенька? – ласково пропел профессор, любуясь своим гелеобразным творением.
– Вы понимаете, что я имею в виду.
– Конечно, батенька, конечно… Само собой, проект «Мимир» еще нужно довести до ума…
– «Мимир»? – приподнял брови Эдуард Степанович. – А почему не из греческой мифологии?
– Там все подходящее уже занято. Вы, батенька, приходите еще через пару недель – мы тут все закончим…
– Аристарх Митрофаныч, не помешаю? – вошел Коростелев. – Каркас и манипулятор готовы, можно переходить к подстройке. Алфей Нодарович и Федор Александрович уже готовы – ждем только вас.
– Сию секунду, батенька, – потер пухлые ладошки Гадюкин. – А вы, батенька, ступайте, ступайте. Возвращайтесь еще через две недели…
Прошло еще две недели. Эдуард Степанович уже в третий раз переступил порог лаборатории Гадюкина. Там опять все переменилось – часть приборов исчезла, вместо них появились другие, а щелочью больше не пахло.
Только хлоркой, как и во всем институте. По невыясненным причинам этот запах витает во всех помещениях без исключения уже много лет. Завхоз воевал с ним, как с самым злейшим врагом, но до сих пор не сумел вытравить.
И его это ужасно раздражало.
Пол почему-то оказался залитым водой. Великан Лелик неуклюже орудует шваброй, только еще больше разводя грязь. На столе, поджав ноги, сидят Русинович и Мартиросян – дуются в карты на щелчки.
Судя по распухшему лбу Мартиросяна, он проигрывает.
– Ру-ба-гу! – проревел Лелик при появлении Эдуарда Степановича.
– Спасибо, – кивнул главбез, направляясь в комнату отдыха.
Там клубился сизый дым. Хрюкин, Иванов и сам профессор Гадюкин курили без устали, время от времени отправляя в форточку очередной бычок.
Завхоз постоянно ругался, что безалаберные профессора замусорили ему весь двор, но те не обращали внимания.
– Добрый вечер, батенька, – помахал рукой Гадюкин. – Ну что, готовы взглянуть на наше творение?