9. Внимание и повиновение

Время летело быстрее стрелы, быстрее ополоумевшего самума, рассекая шамширом слепой удачи войлочную кошму осторожности. Эр-Рахман жил словно во сне; вчерашний юнец-ветрогон, на которого снисходительно взирали седобородые мудрецы (а кое-кто - даже с хорошо скрываемым поощрением всех не подобающих наследнику шалостей), теперь он чувствовал себя тем, кем должен был бы являться для окружающих - владыкой. Должен бы, но до недавнего времени - не был и не очень-то хотел стать таковым. Дни были сном, а ночи... Принц не думал об этом. Не желал думать. Не желал разрушать замок счастья и уюта, какой - он знал доподлинно, - удается возвести далеко не каждому смертному. Пусть замок этот возведен на песке и простоит лишь несколько лет - о грядущем дне эр-Рахман также не задумывался. Как не делает ни один из сынов Аллаха, когда ему не минуло еще семнадцати весен. О завтрашнем дне пусть думают те, кто снаряжает в поход войска - его войска! О завтрашнем дне - и том времени, которое непременно наступит, не может не наступить в год сто третий по календарю пророка (да благословит его Аллах и приветствует!), в год семьсот семнадцатый по счету этих неверных-назарян, поклоняющихся пророку Исе и считающих его - Богом. Принц знал, что полководческого таланта, равного отцовскому, он не имел, как не имел его опыта. Пока - не имел; быть может, через десять лет о нем заговорят с тем же уважением, смешанным с немалой толикой страха. Сейчас, даже если ведьма не обманула и сражение с гяурами все-таки будет выиграно, - победу эту припишут его, Ади ибн-Керима, удаче. Но не способностям. И однако, Iqbal, дух удачи, также сопутствует далеко не всякому. А эр-Рахман был совершенно не против того, чтобы стать для Берберии тем, чем некогда исключительно и должен был бы являться владыка престола. Живым воплощением удачи. Глупый баран, трусливый заяц, подлая гиена, бесхребетный червь, - титулы, не слишком украшающие любого, и тем более - правителя.