Но в прошлом было не так уж и мало случаев, когда люди, носившие одно из этих или подобных прозваний (а то и все сразу), становились не просто властителями, а победоносными завоевателями, укреплявшими и расширявшими границы своих держав - благодаря витавшему над ними ореолу Iqbal. И обладатели этого ореола - включая и тех, кто глупостью состязался с баранами, а упрямством - с ишаками, - никогда и ни на что не променяли бы свой дар. Даже на личную печать легендарного Сулеймана ибн-Дауда, державшую в подчинении всех сверхъестественных существ - джиннов, ифритов, маридов, гулей и иных обитателей мира, лежащего по ту сторону... Во всем прочем полностью доверяя своим советникам, Ади эр-Рахман отказался лишь поднять над своим личным стягом - зеленое знамя джихада. Чтя заветы пророка, да снизойдет на него благословение Аллаха, он не считал всякое сражение с неверными - священным делом веры. Армии Омейадов когда-то прошли под зеленым знаменем джихада через Миср и Либию; но в Ифрикии, у восточных рубежей нынешней Берберии, это знамя вынуждено было бы отступить, не атакуй Керим Черногривый Лев со своей полутысячей всадников правый фланг берберов, что превратило поражение ослабевшего багдадского войска как минимум в ничейный исход. Когда эмир Ахмат Абу-т-Туйвим, любимый племянник халифа Махмуда эль-Омейна, на последовавшем военном совете приписал честь этой победы себе, Керим промолчал - ибо хотел сохранить голову на плечах. В знак признания своих личных заслуг он попросил у эмира только одно: право нести с собой собственный стяг, впереди всей армии. Это право эль-Адреа получил и не прошло и двух недель, как его полутысяча выросла втрое, прежде всего за счет берберов, с которыми Абу-т-Туйвим заключил почетный мир. Воинственное племя Барр эль-Джезаир считало возможным подчиняться лишь самому Кериму, которого признало достойным подчинения. И вот тогда-то Лев ударил сам. Некоторая часть десятитысячного войска Омейадов перешла на его сторону, остальных проглотила пустыня.