- У него там только всего и есть, что стол, табурет, лежанка да чернильница... Деньги, что появлялись, он всегда у меня держал. Переходя из рук в руки, тускло блеснул серебряный кругляш. - Мой господин кое-что заказывал ему, - пояснил пришедший, - и если работа закончена, я возьму ее с собой, а деньги, какие положено, отдам тебе. Договорились? Хозяйка гостиницы пожала плечами. - Хорошо, пойдем. Только я там ничего такого не нашла. Действительно, на столе лежала только покрытая воском дощечка лучи закатного солнца успели обратить эскиз в оплывшую неразбериху кривых, ямок и загогулин, - несколько перьев и аккуратно закрытая чернильница. - Тут вот он и сидел, и голову на стол уронил, вроде как будто заснул... - хозяйка всхлипнула и утерла глаза краешком не слишком чистого передника. - Рисунков не было? - деловито спросил посланник; его мало трогала смерть незнакомца, пусть даже и связанного с его господином. Пусть даже ОЧЕНЬ тесно связанного. Старушка только качнула головой. - Не успел, знать, - она показала на чистый прямоугольник желтоватого пергамента, - вот на таких он всегда рисовал. Пару картинок как-то мне подарил, да еще одну - дочке, на свадьбу... Выслушав немудреную повесть до конца, посланник кивнул, вознаградил вновь заплакавшую хозяйку еще одной серебряной монеткой, и ушел - докладывать господину о несостоявшейся покупке. Уже за городскими воротами, в предместьях Саламанки, пустив каурого рысью, он обогнал высокого воина в старом панцире-лорике и с закинутым за спину круглым щитом. Наемник шел широким шагом, но скорее по привычке, а не куда-то торопясь, и что-то мурлыкал себе под нос. Проезжая мимо, посланник разобрал:

На свету - быть неверной тенью,

В темноте - не сливаться с тьмою...

Я от казни иду к спасенью,

Но никто не пройдет за мною...