Другая стена металлическая, белая. К ней магнитами для холодильников прилеплены десятки календарей, фотографий, бумаг. Там можно найти список внутренних телефонов, распечатку лабораторной политики менеджмента качества и листок бумаги с описанием геометрии кристаллических систем. Там же есть список проводимых лабораторией работ. Фотография моей сестры, сделанная на летней вечеринке три года назад. Таблица Менделеева. Снимок парусника. Голубые волны. И фотография штаб-квартиры Аспар-Нагои в Лондоне.

Вероника появилась сразу после полуночи. Когда она вошла, я наблюдал за бабочкой.

— Ну? — спросила она.

— Я не смог ее разрушить.

— Что ты имеешь в виду?

— Я не смог установить предел ее прочности на разрыв, потому что она так и не порвалась. Если она не рвется, нет и результата.

— А остальные тесты?

— Она пережила давление в тридцать две тысячи фунтов на квадратный дюйм. Выдержала восемьсот градусов по Фаренгейту без потери проводимости. Просвечивающая электронная микроскопия позволила мне получить визуальное изображение. Вот эти картин-ки, — я протянул ей стопку распечаток. Она просмотрела их одну за другой.

Вероника задумалась. Села.

— Что это значит?

— Это значит, что им удалось, — ответил я. — Под воздействием невероятно высокого давления нанотрубки могут связываться. По крайней мере, согласно теории. Углеродное связывание описывается в квантовой химии как совмещение орбиталей. Они заменили некоторые sp2-связи на sp3-связи алмаза.

Вероника выглядела печальной. Она поцеловала меня, поцелуй тоже был печальным.

— Где это можно использовать?

— Где угодно. Буквально где угодно. Все, что может сделать сталь, эти углеродные нанотрубки сделают лучше. Они суперлегкие и суперпрочные, идеальны для самолетов. С этим материалом пресловутый космический лифт может стать реальностью.

— Потребуется еще множество исследований…