И окончание фразы потонуло во всеобщем вздохе ужаса и разочарования. Кажется, только я одна - да еще Лайзо, но он, разумеется, не в счет - сохраняла спокойствие.

   - Глэдис, дорогая, - склонилась я к подруге и зашептала. - Только не говорите мне, что эта очередная "Островитянка" - именно та картина, ради которой мы сюда ехали.

   Уголки губ Глэдис опустились.

   - Увы, Виржиния. И, боюсь, вы даже не представляете себе, какой это удар... Мистер Уэст! - крикнула она вдруг, обращаясь к спутнику Эллиса, и я обругала себя за недогадливость. Конечно, незнакомец, объявляющий такую новость может быть только владельцем галереи. - Мистер Уэст, когда это случилось? Когда пропала "Островитянка"? И, святая Роберта, как это вообще могло произойти?!

   Лицо Уэста приобрело растерянное выражение. Он подслеповато прищурился, оглянулся на оклик - и, узнав Глэдис, торопливо спустился на несколько ступеней, не обращая внимания на дождь, зарядивший с новой силой.

   - Леди Клэймор! При других обстоятельствах я был бы безумно рад видеть вас, но печальные события... - Эллис догнал Уэста, ухватил за руку и, приподнявшись на мысках, что-то шепнул ему на ухо. Тот сразу сник. - К сожалению, я не могу ничего добавить к сказанному. Простите. Это... в интересах следствия. Сожалею. Сожалею!

   Уэст, прижав руку к груди в бессознательно-защитном жесте, пятился по ступеням. Несколько раз он едва не оступился. Между тем собравшиеся перед галереей ценители искусства оправились от первого удивления и загомонили. Вопросов становилось все больше. Они сыпались на беднягу Уэста со всех сторон:

   - Вы будете делать заявление для газет?

   - А галерея закроется?

   - Да была ли эта картина вообще!

   - Мистер Уэст, ответьте! Когда она исчезла?