Дубов решительно поднялся и, прихватив папку, направился в "основной" кабинет госпожи Свешниковой.

-- Ну как, Василий Николаевич, нашли вы то, что искали? -- спросила Тамара Михайловна.

-- Пожалуй, да. Но лишь отчасти. -- Детектив заглянул в блокнот. -- У меня к вам, Тамара Михайловна, будет еще парочку вопросов.

-- Постараюсь ответить.

-- Первый -- какова судьба золотого гребня? В описании об этом ничего не сказано.

-- Ну, тут долгая история, -- нехотя отозвалась директриса. -- Вам непременно нужно знать?

-- Стопроцентно не уверен. Но не исключаю, что и это может пролить свет на все дело в целом.

-- Профессор Кунгурцев думал передать гребень в Эрмитаж, однако все оказалось не так просто. Как раз в то время началась кампания за региональную самостоятельность Кислоярского района, о создании независимой республики речь еще не шла, и в газетах много писали о культурных ценностях кисляцкого народа и о том, что недопустимо их разбазаривать. В общем, в свете всего этого профессор решил временно оставить гребень для нашей экспозиции "Древние курганы Кислоярщины", а уже потом решать вопрос о его дальнейшей участи.

-- Да, я припоминаю, -- кивнул Дубов. -- Кажется, с этой выставки и началось то, что теперь гордо зовется Кислоярским Народным Пробуждением. Ну и что же с гребнем?

Свешникова немного замялась:

-- Видите ли, Василий Николаич, включить ее в экспозицию мы не решились, и гребень так и остался в запасниках. Все-таки вещь золотая, а обеспечить полную сохранность мы не могли. Так гребень и пролежал несколько лет в запаснике, а точнее -- у меня в сейфе, пока не явилось некое должностное лицо Кислоярской Республики, предъявившее бумагу с печатью и подписью еще более высокопоставленного лица с предписанием сдать гребень в государственную казну. Как вы понимаете, тут уж спорить не приходилось.