— Бабушка… я… я… я просто не смогу поговорить об этом с Наставником… и с родителями тоже. Это… но это же нехорошо, что у меня есть от них тайны!

— Разумеется, у тебя не должно быть тайн от твоих родителей и твоего Наставника. Кроме этой.

— А почему, кроме этой ?

— Они слишком молоды, чтобы знать ее, — отрезала бабушка.

— Они — молоды ? — удивился юный гном.

— Да, молоды!

— А я — нет ? Как так может быть?!

— Ты самостоятельно додумался до правильного вопроса и догадался, кому его следует задать. Они этого не сделали — и хватит о них. Ты задал вопрос. Получил ответ. Теперь стоит подумать над этим ответом. Иди. Подумай. Завтра поговорим.

Юный гном ушел.

— Я рассказала тебе сказку, мальчик, — тихо шепнула старуха, ставя на место книгу. — Молод ты еще для правды. А все ж моя сказка не так отвратительна, как Якшева. Со временем ты узнаешь и правду. Боюсь, это время наступит слишком быстро. Страшно быстро. А пока подумай о том, что нет на свете ничего непогрешимого. Наставники могут ошибаться, а собственный народ вести себя алчно, мерзко и бессердечно. Это пригодится тебе, когда ты взмахнешь секирой над чьей-то чужой головой. Быть может, это поможет тебе вырасти гномом, а не цвергом.

Тихонько вздохнув, она вынула из-за пазухи маленькую зеленую бусину на тонкой золотой цепочке.

— А пальцы у эльфов длинные, чуткие и нежные, — шепнула она бусине. — И никаких когтей на них нет. Знаешь, может, я и не доживу… но если вы совсем-совсем сюда не вернетесь, то клянусь Владыками Подземного Пламени — после смерти я превращусь во что-нибудь очень отвратительное, отыщу вас, где бы вы ни скрывались, и надеру ваши длинные кроличьи уши, понятно?!

Гномы совершенно не умеют играть на лютнях, — пробурчала она мгновением позже, запихивая бусину обратно за пазуху. — Мне б еще разок эльфью лютню послушать, а там и помирать можно…