– Это государственное учреждение, – ответил Пусенко, – и вы мне ничего не сможете запретить. Я буду приходить сюда когда хочу и буду делать что хочу.

Может быть, это я вас застал сегодня, когда вы засунули руку в чужой карман. Я так и скажу. Разве никто не жаловался, что пропадают деньги?

– Жаловался, – ответил Артур, – но я не думал, что это возможно.

– Я очень рад, что поймал вора, – сказал Пусенко, – мой гражданский долг требует об этом сообщить. Но если вы мне заплатите, то мы договоримся. Вы человек небогатый, но я думаю, что тридцать процентов от зарплаты, ежемесячно, как алименты. Вот видите, мне много не нужно.

– Уйдите прочь.

– Нет, я не уйду. То есть, уйду, но когда сам захочу. Я хочу пользоваться ценностями культуры. Достаньте мне, пожалуйста самую дальнюю книгу с самой верхней полки, и поживее. Да, да, клиент всегда прав.

– Я не достану вам книгу.

– Ладно, тогда дайте жалобную книгу.

– У нас такой нет.

– Ах, у них нет жалобной книги! Вы видите, у них нет жалобной книги! – выкрикнул Пусенко и ушел.

Стало тихо. Артур прошелся по залам, вдохнул запах мудрых книг, достал табличку «Закрыто» и повесил ее на дверь. Потом взял книгу и попробовал читать.

Буквы бегали по листу каждая сама по себе, и не желали складываться в слова.

Часов около шести в двери громко постучали и Артур разглядел сквозь стекло двух человек в военной форме. Он не разглядел только, имели ли они с собой кандалы.

Имели, должно быть. Представители ведомства потоптались и ушли. Артур снова попробовал читать и снова буквы бегали как муравьи перед его глазами.

– Нет, так же нельзя, – сказал он сам себе, погасил фонарик и вышел.

Зеленые и красные лампочки уличной рекламы плевали в окна своим ядовитым светом.

Домой он обычно ходил пешком.