Она его действительно не любит, подумал Юлиан Мюри, она ни разу не назвала его по имени.

– Какая фабрика?

– О, это интересно, – она оживилась, – фабрика рождественских игрушек и украшений.

– Но это, наверное, не очень выгодно.

– Нет, сейчас выгодно, потому что у нас нет конкурентов. Мы единственная фабрика в городе.

– Это сейчас, а раньше?

– А раньше было две фабрики. Но вторая должна была разо­риться, потому что ее хозяином был человек, который ничего не понимал в своем деле. Он раньше работал на одну нефтяную компанию, потом заработал деньги и стал заниматься тем же бизнесом, что и мы. Несколько лет он процветал, правда, об этом я знаю только по рассказам мужа. Потом у него дела пошли плохо. Потом вторая фабрика перестала существовать. У этой истории печальный конец – тот человек покончил с собой. Он оставил дома записку, в которой просил никого не винить, сел в автомобиль и поехал в горы. Он разогнался и слетел со скалы. Он сделал это специально, многие видели. Он решил покончить с собой на обратном пути, уже возвращаясь в город. Меня всегда интересовало, зачем он так поступил. Наверное, он провел утро в горах, последний раз полюбовался жизнью, а потом… Может быть, на его месте я бы сделала то же самое. Иногда я чувствую себя немного виноватой – мы, конечно, не желали ему зла, но мы ведь были его конкурентами.

В комнату вошла служанка. То, что она служанка, было видно сразу, хотя женщина была неплохо одета и была крашеной блондинкой с гордым, даже заносчивым выражением лица.

– Ах, вот, знакомьтесь, это Мартина, она покажет вам дом, – сказала Эльза, – а я пойду. Встретимся за завтраком.

Во время завтрака Юлиан Мюри чувствовал себя неловко. Семейная обстановка, обилие еды, богатая сервировка стола – все это было для него необычным. Он привык есть на скорую руку в ресторанчиках и кафе. У него никогда не было своего дома. За завтраком много говорили, о пустяках. В комнате горел камин, настоящий камин.