— Молиться… — Координатор невесело усмехнулся. — Когда я говорю об ограниченности во времени, то имею в виду не продолжительность человеческой жизни. Нам нужен успех гораздо скорее, ибо люди уже чуют неладное. Советник по безопасности доносит о ползущих по Колонии слухах. Необходимо как можно скорее предъявить колонистам здоровых детей, иначе на нас снова обрушится хаос, и мы уже не сможем его сдержать.

— Я сделаю все, чтобы успокоить отчаявшихся. Если надо, я готов пожертвовать жизнью. Но нарушить обет…

Досадливая гримаса исказила лицо Координатора, но в этот момент загудел селектор.

— Советник по информации, — раздался в динамике голос охранника.

— Идите и подумайте, священник, — сказал Координатор. — Я не могу тратить на вас все свое время. Но я пришлю Советника по культуре.

И в самом деле, через несколько часов после того, как отец Петр вернулся в свое новое жилище, в его дверь постучали, и в комнату вошел невысокий, совершенно лысый — как и многие в Колонии — человек лет шестидесяти, некогда, вероятно, довольно полный, но сильно похудевший впоследствии, отчего щеки его свисали, как у породистой собаки; и в глазах его было что-то собачье, мудрое и безнадежно-печальное. Это и был Советник по культуре.

— Вы тоже собираетесь уговаривать меня? — спросил священник. Кажется, его вопрос прозвучал излишне резко, о чем он тут же пожалел, тем более что гость почувствовал эту резкость.

— Не знаю, что наговорил вам Координатор, — поспешно сказал Советник, — может, он даже угрожал вам, но вы должны его понять. Убеждение — это не его ремесло. До Войны он был начальником городской полиции. И, надо сказать, только такой человек и мог всех нас спасти. Именно такой, который способен действовать быстро и решительно, без всех этих наших интеллигентских рассусоливаний… Вам кажется странным, что я, полжизни находившийся в оппозиции властям, теперь защищаю откровенно диктаторские методы? — Советник печально улыбнулся. — Но вы не видели, что здесь творилось.