Отец Петр кивнул.

— Ситуация, в общем, такова. В Последней Войне человечество применило все накопленное оружие массового поражения — ядерное, химическое, биологическое — и, раз начав, уже не смогло остановиться. Насколько мы можем судить, бойня продолжалась до последней ракеты — или до последнего бункера, откуда ее можно было запустить. В первые часы ударами обменивались исключительно сверхдержавы, но потом досталось уже всем, и наша страна — не исключение. Удары наносились с воздуха, из-под воды, из космоса… Не осталось ни одного не пострадавшего клочка земли. После окончания Войны ветер и вода несли смерть в избежавшие прямых ударов районы. Мир горел много дней, и тучи пепла поднялись в атмосферу, вызвав резкое похолодание — вы, очевидно, помните его.

— Летом стало холодно, как зимой, — кивнул священник.

— Война вызвала гигантские геологические катаклизмы. Цунами обрушились на побережья, огромные территории ушли под воду, через образовавшиеся в земной коре трещины наружу хлынула лава. Среди колонистов есть несколько человек с научного корабля, который держал связь с космическими спутниками — так вот, эти люди смогли принимать сигналы одного из спутников еще долгое время после Войны. Они рассказывали, во что превратилась Земля. Рельеф существенно изменился. С орбиты видны новые моря и новые острова, и бескрайние, усеянные кратерами равнины стекловидной массы на месте индустриально развитых районов. Наше поселение называется Колонией, и это не случайно. В известном смысле мы — колония землян на чужой, враждебной, практически непригодной для жизни планете. Нам неоткуда ждать помощи; на нас одних лежит колоссальная миссия — не просто выжить, но и возродить культуру и цивилизацию.

— Вы уверены, что в других районах Земли нет подобных поселений?

— Наша официальная доктрина гласит, что мы — последний бастион человечества, и можем надеяться только на себя.