А ведь так и есть! И не кажется ему, а действительно слышит он крики и топот!.. Какже так?..

Завертел Карл во все стороны головой, выпростал ноги из-под одеяла да пошел к окну, откуда шум доносился. Отдернул занавеску, глянул.

Бегут по улице солдаты, да не строем, как им по артикулу положено, а вразнобой, будто подлое сословие. Торопятся. У кого ружья, у кого факелы в руках зажженные, хоть на улице, несмотря на полночь, светло, почти как днем.

Десять человек пробежало, да вдогонку им еще пять.

Что случилось?.. Не война ли?.. Али, того не лучше — потоп? Уж не Нева ли из берегов выливаться стала?.. Да ведь никакого ветра нет!.

А все-таки что-то неладно.

Забеспокоился Карл и, как есть, в рубахе и колпаке ночном, на первый этаж заспешил, где сын его Яков обитал. К спальне его подошел, стукнул костяшками пальцев.

Тотчас же открылась дверь. На пороге сын его Яков встал, уже одетый.

— Слышишь ли? — с тревогой спросил отец.

— Как не слышать, коль под самыми окнами топочут! — кивнул Яков.

— Худо дело. Не иначе бунт!

Да вспомнил, как сам, в унтерском звании пребывая, в дворцовом перевороте участвовал, государыню Елизавету Петровну на трон возводил, через что себе и потомкам своим дворянство выслужил.

Вновь, отскакивая эхом от стен, затопали по булыгам тяжелые шаги. Теперь солдат уж не меньше роты было, а впереди, придерживая рукой шпагу, бежал офицер и подле него барабанщик.

— Никак свершилось?!. — тихо ахнул, крестясь, Карл.

— Что? — то ли не услышал, то ли не понял Яков.

— То самое!

То самое, чего все ждали!.. Почитай неделю уж по Петербургу бродили пьяные гвардейские офицеры, в открытую ругая Государя и грозя ему скорой расправой.

— Ужо попомним палки с муштрой! — злобно кричали гвардейцы, грозя небу кулаками.

Да плача, рассказывали случайным собеседникам, как Злодей прилюдно, на парадном обеде по случаю заключения мира с Фридрихом, приказал бранить супругу свою Екатерину да сам, не сдержавшись, обратился к ней с обидными словами, коими люди подлого сословия падших девок потчуют. И все то слышали!..