Самые смелые из них пытались напасть. Самые смелые из них умирали.

Внутри крохотной, скудно обставленной часовни лежал командор, с него уже сняли громоздкие доспехи и с почтением сложили их в углу. Руки, израненные о зубцы крепости Квиксиан Обскура, неподвижно лежали по обе стороны тела, пурпурно-черные от яда вены вздулись. Ладони, сломавшие шею князя-корсара Аркудроса, от боли превратились в крючья шишковатой плоти. Черты лица заострились от напряжения.

Черный панцирь, имплантированный под кожу, стал серовато-синим, а по краям - красным.

С начала атаки Испивающих Души на звездный форт прошел один час тридцать семь минут.

– Что прикажете, командор? - Сарпедон знал, что время для чувств и скорби придет позже. Сейчас требовались только быстрота и хладнокровие. Больше ничего.

– Библиарий Сарпедон, я не могу выполнить свой долг перед Золотым Троном. - Голос Кэона, некогда рокочущий от полноты власти, стал слабым и надломленным. - Я не могу сражаться. Я умираю и вверяю себя суду Дорна и Императора. Ты достанешь Копье Души.

Копье Души. По правде говоря, Сарпедон тешил себя фантазиями об обстоятельствах, - в которых именно он найдет священное оружие. Но не так он все себе представлял. Кэон был слишком значительным человеком, чтобы его терять.

– Я исполню ваше желание и мой долг перед Орденом, командор.

– Я знаю, что могу на тебя положиться, Сарпедон. Не так надо выяснять, подходишь ли ты для командования, но думаю, ты хорошо послужишь Императору. - Уголки рта Кэона слиплись от пузырящейся крови. - Могу я попросить тебя вверить мою душу древним?

Сарпедон засомневался. Перед ним лежал великий воин, страдающий в невыносимой агонии, и надо было сделать все, чтобы он умер с честью. Но…