— Вырастил в своём саду, — гордо ответил священник. Пусть гордыня — грех, но если что-то хорошо получилось, почему бы не испытать заслуженное чувство.

Проиграл мелодию звонок — гости начали подходить.

Через полчаса, когда все расселись за столом, когда были произнесены первые тосты, священник вдруг ощутил странное тепло и светлую радость. Он понял, что сделал давно ожидаемый шаг, встретил тех, кто для него, как семья.

За столом собрались двенадцать человек — его самые преданные прихожане, самые близкие друзья Магди. И он.

Но считать ли себя человеком?

— Я мыслю, следовательно, существую. Я верую, значит, живу… — прошептал священник и на него снизошёл покой. Когда окружают друзья, в мыслях нет места сомнениям и горечи.

С другого конца стола донёсся голос Петера:

— В соседнем районе нашли тело шестнадцатилетней девушки… Какая-то сволочь убила её, ещё и одежду порвала. Встретить бы этого гада…

Застарелый шрам от ожога вспыхнул на щеке Петера. В пронзительно синих глазах искрилась ярость.

— Петер, — промолвил священник, — не суди. Для этого есть земной суд и есть Господь.

— А если его не найдут? — зло ответил Петер. — Такое встречается сплошь и рядом. И уповать на небесный суд, по меньшей мере, наивно.

— Петер, ты не прав. Кара всё равно постигнет убийцу, — твёрдо заявил священник. — Это неотвратимо!

Эд дёрнулся, как ужаленный.

— Что с тобой, Эд, — поинтересовался священник. — Всё ли в порядке?

— Да, отче, — пробормотал Эд. Щёки его запылали лихорадочным румянцем, липкая полоска протянулась от виска по щеке.

— Так успокойся и наслаждайся яствами и беседой. Здесь собрались друзья, и негоже думать о чём-то постороннем в праздничный час.

— Конечно, отче, — вымученно улыбнулся Эд.

Марк заметил:

— Может, не будем за праздничным столом касаться столь печальных тем?