— Но думаю, — заметил Петер, — зрители заметят ошибку.

— Надеюсь, что да. Скорее даже уверен. Тайное рано или поздно становится явным. Всегда.

Эд, прислушивавшийся к их разговору, побледнел и встал из за стола:

— Прошу прощения у всех, но мне надо вернуться домой. Очень бы хотелось остаться, но я должен…

— Конечно, Эд, — кивнул священник, — делай, что должен.

Рука на миг задержалась над цифровой панелью таксофона. Пальцы неуверенно коснулись клавиш, набрали короткий трёхзначный номер…

— Алло. Служба ликвидации роботов?

— Да. Ваше имя?

— Эдвард Трэйтор. Я хочу сообщить о неисправности робота-исповедника и нарушении тайны исповеди.

— Ну да, конечно, — лениво ответили, на заднем фоне слышался чей-то смех и весёлые голоса. — Диктуйте адрес церкви…

Когда следующим утром оранжево-чёрный фургон ликвидаторов подъехал к церкви, священник стоял посреди своего маленького садика.

На миг потемнело в глазах. Священник провёл рукой по лицу… Неужели испугался? Да быть не может. Он просто не способен испытывать страх — с-контур этого не позволит.

Из машины выбрались трое ликвидаторов. Главный шёл впереди, лёгко помахивая чёрной папкой. Уверенный, высокий мужчина, короткие тёмные волосы, пронзительный холодный взгляд. Его нельзя было назвать красивым — больше подошло бы слово харизматичный. Следом за ним шёл приземистый человек с неправильными чертами лица — слишком узким подбородком, широкой переносицей, маленькими глазами. И самый молодой из ликвидаторов, почти мальчишка, светловолосый, неуверенный в движениях, отставал шагов на пять.

— А ну стоять! — раздался резкий голос. И-за спины священника вышел Петер — видимо, прошёл через калитку за церковью. В руке его угрожающе темнел пистолет, — Простите, отче, я еле успел. Я только что узнал — скоро будут остальные…