— Немедленно меня отпусти!

— Так или иначе, но ты сейчас же отправишься домой.

Дерек, не выпуская Пиила, сделал несколько шагов, но вдруг замер. Пиил крутанулся, чтобы посмотреть, что происходит, и увидел стоявшего посреди тропы незнакомца. Тот скрестил руки на груди, а голову чуть отклонил в сторону.

— Что вам надо? — рявкнул Дерек.

— Я услышал шум и вышел узнать, не случилось ли чего.

Пиил подумал, что впервые слышит голос человека, за которым столько времени наблюдал. Тот говорил поанглийски очень чисто, но, если вслушаться, в его речи можно было разобрать неуловимый, едва заметный акцент. Дикция у него была такая же, как его тело: он произносил звуки и слова четко, твердо и уверенно. В его голосе, если так можно выразиться, не было ни капли жира — сплошь сухожилия и мускулы.

— Ничего особенного не случилось, — ответил Дерек. — Просто мальчишка позволяет себе шляться по ночам, хотя должен сидеть дома.

— Обращайтесь с ним как с человеком, а не как со щенком, — он и не будет шляться.

— Сдается мне, вы суете нос не в свое дело…

Дерек отпустил Пиила и одарил незнакомца тяжелым взглядом. Какоето время Пиил думал, что Дерек набросится на него с кулаками. Потом мальчик вспомнил, какие у этого человека твердые мускулы, и решил, что тот сумеет дать Дереку отпор. Должно быть, Дерек тоже это почувствовал, поскольку, так больше ни слова и не сказав, повернулся, взял Пиила за руку и повел в сторону коттеджа. По пути Пиил бросил взгляд через плечо и увидел, что незнакомец все в том же положении — скрестив на груди руки и отклонив голову несколько набок — стоит на прежнем месте и смотрит им вслед. В темноте его силуэт напоминал часового.

К тому времени, как Пиил добрался до своей спальни и выглянул из окна, незнакомец уже ушел, но свет в его доме продолжал гореть — яркий, ослепительно белый, как огонь в горне.

Когда осень подходила к концу, Пиила стало глодать чувство досады.