Реставратор, чья мать жила до войны в Шарлоттенбурге, ответил на хорошем немецком языке с берлинским акцентом, что опаздывает на важную встречу и разговаривать с ней не имеет времени. Удивительное дело: немки всегда вызывали у него в душе странное беспокойство. Рассматривая свою собеседницу, он скользил глазами по ее большим округлым грудям и длинным стройным ногам. Немка отметила этот пристальный взгляд, ошибочно приняв его за приглашение к флирту, улыбнулась и, отведя от лица светлый вьющийся локон, предложила мастеру выпить кофе в кофейне на противоположной стороне площади. Реставратор извинился и повторил, что торопится. «Кроме того, — добавил он, поднимая глаза к сводам, — это собор Святого Стефана, фрейлейн, а не бар, где можно подцепить парня».

Минутой позже он вышел на улицу и зашагал по Стефанплац. Реставратор был среднего роста, с короткими черными волосами, тронутыми на висках сединой. Его длинный нос с резким изломом на переносице был будто бы вырублен из дерева. Широкий прямоугольный подбородок смягчали полные губы. В очертаниях глаз проступало чтото славянское: они имели миндалевидную форму, обладали ярким изумруднозеленым цветом и удивительно быстрым взглядом. Его зрение оставалось необычайно острым, несмотря на утомительную для глаз работу.

Шел он уверенно, с легкостью передвигаясь по широкой заснеженной площади. Висевший у него на плече деревянный ящик, где хранились краски, палитра и кисти, упирался своим нижним краем в некий металлический предмет, который он постоянно носил на левом бедре.

Пройдя площадь, он зашагал по Ротентурмштрассе — широкой пешеходной улице, по сторонам которой сверкали яркими огнями витрины кафе и дорогих магазинов. Время от времени он останавливался, рассматривая выставленные в витринах авторучки «Монблан» или часы фирмы «Ролекс», хотя никакой нужды в этих вещах у него не было. В следующий раз он остановился под запорошенным снегом тентом тележки разъездного торговца, продававшего горячие сосиски, и купил «кёзевурст» — колбаску, которую, даже не удосужившись надкусить, через сто ярдов выбросил в мусорный ящик.