Из боя я вышел цел и невредим, что случается не часто. На радостях, возвращаясь домой, я, озорства ради, расстрелял один из домиков, которые во множестве проносились под крыльями. Я хотел проверить, предусматривает ли программа игры поражение таких незначительных объектов, да еще гражданских? Программа оказалось на высоте. Домик запылал с первого захода. Я взглянул вниз: из окон, куда я в основном и целился, вырывались языки пламени. Довольный, я полетел дальше. На побережье случайно увидел радарную станцию. И хотя в задание не входило ее уничтожение, я разнес станцию в пух и прах. В тот раз я заработал превосходный рейтинг. На доске полетов красовались результаты моих подвигов: сбил два "Харрикейна", уничтожил радарную станцию. Про домик мистера Дугласа не упоминалось. Очевидно, уничтожение такой цели сочли не достойным упоминания. А жаль, ведь я старался...

   Теперь меня охватил жгучий стыд. Боже мой, как мне было стыдно! Они в праве расстрелять меня за мои художества. Я стал думать о том, что будет, если меня убьют. Обычно, когда твой герой в компьютерной игре погибает - игра заканчивается. Закончится ли для меня игра навсегда или сознание мое вернется, куда положено? Опять все тот же вопрос сверлит мой ум, как электродрель. Однако на эксперимент я не мог отважиться. Тому, кто обвинит меня в трусости, я могу ответить: сейчас многие стали верить в Бога и в загробную жизнь, в переселение душ; даже объясняя это с чисто материалистических позиций. Но почему-то никто из них не спешит проверить, так ли это на самом деле. Как там Гамлет говорил в своем коронном монологе "Быть или не быть?":

   "... Кто бы согласился

   кряхтя под ношей жизненной плестись,

   Когда бы неизвестность после смерти,

   Боязнь страны, откуда ни один

   Не возвращался..."

   Единственно верный способ выйти из игры, как мне кажется, это вернуться на базу. Но для этого мне нужен самолет. Вот в этом направлении и будем планировать стратегию поведения. Но если даже каким-то чудом мне удастся захватить самолет и вернуться, а игра не закончится... Ну, тогда я не знаю... тогда я вечно обречен жить здесь...