– А, значит, ты и есть псих, – сказал Шильке.

Он ударил большего в грудь. Ему показалось, что дверца шкафа проломилась. Меньший махнул ножом; лезвие разрезало рукав и плавно скользнуло по коже, не оставив царапины. Псих от удивления выронил нож.

– Деньги давай, – сказал Шильке.

Псих отдал довольно большую пачку.

– И это все, что ты награбил за день? – спросил Шильке. —

Мелочь мне не нужна. Он бросил деньги на тротуар и ветер зашелестел бумажками и понес их прочь вместе с остальным мусором. Была ветренная лунная ночь. Псих тоскливо посмотрел вслед деньгам.

– Никто не смеет со мной так говорить! – вдруг закричал он. – Никто не смеет называть меня психом! Никто не смеет обижать моего брата!

– Ну и что? – спросил Шильке.

– Я застрелю тебя из пистолета! – продолжал кричать псих.

Я буду ждать тебя возле каждой двери! Я буду ждать тебя за каждым углом!

– Жди, если есть время, – сказал Шильке и ушел.

Эту ночь он провел в собственном доме. Он спал до одиннадцати утра, а потом просто лежал в огромной, невероятно мягкой и чистой постели, и наслаждался ничегонеделанием.

Потом он включил телевизор. Передевали сводку новостей.

Впервые в жизни он чувствовал себя в полной безопасности.

"Эдвард Берг, – сказал репортер, – Эдвард Берг, космонавт-исследователь, недавно вернувшийся из рейса, найден сегодня мертвым. Он разбился, упав с крыши дома. Полиция проводит расследование."

Не может быть, это другой Берг! – подумал Шильке.

"Вот фотография Эдварда Берга", – Шильке увидел знакомую фотографию на весь экран.

Ему стало страшно, гораздо страшнее, чем на ледяной планете. Он совершенно точно помнил третье желание Берга:

"Хочу семь тысяч лет жизни из таких дней"; он совершенно точно помнил, как Берг ставил свою подпись.

Он подошел к окну и отодвинул занавеску. На улице его поджидал вчерашний псих.