Шмуль поднял одну такую перепачканную грязью штучку — это оказалась использованная гильза от патрона — и почувствовал, как его колени стали неметь от холода, а в пальцах началось покалывание. На ящике, который он держал в руках, обнаружилась надпись готическим шрифтом. Опять вычурная птица и двойная молния СС. Он вяло подумал о том, что могут означать остальные буквы. В первой строке было написано: «7.92 mm X 33 (kurz)», под ней — «G. С. HAENEL, SUHL», а в самой последней, третьей строчке — «STG-44». Немцы во всем оставались рационалистами, они хотели приклеить бирку с названием к каждому предмету во вселенной. Может быть, именно поэтому Шмуль и ходил уже около года с пометкой «JUD».

— Ну и пострелял же он вчера! — сказал любитель курить трубку другому охраннику.

— Лучше бы мы использовали эти патроны под Курском, — горько заметил тот. — А теперь они ублажают этим больших шишек. Просто безумие. И нечего удивляться, что американцы уже на Рейне.

На протяжении следующих недель это действо повторялось неоднократно. Однажды несколько заключенных были подняты среди ночи и куда-то уведены. То, что они рассказали утром, было очень интересно. После того как заключенные собрали гильзы, немцы обошлись с ними особенно радушно, словно они были друг другу приятелями. Была даже пущена по кругу бутылка.

— Немецкий продукт.

— Шнапс?

— Именно. Сказочная штука. Мгновенная шуба. Согревает до самых костей.

По рассказам этих людей, большой начальник (Шмуль знал, что это мастер-сапожник) тоже был там. Он расхаживал среди заключенных и спрашивал, хватает ли им еды. Угощал сигаретами, русскими папиросами и шоколадом.

— Очень дружелюбный мужик, — сказал заключенный, — не то, что те, которых я встречал раньше. Смотрел мне прямо в глаза.

Но Шмуль все удивлялся: зачем понадобилось среди ночи собирать гильзы?

Прошла неделя, а может быть, и две, — не имея под рукой ни часов, ни календаря, трудно говорить о времени.



11 из 322