Ящик с глухим стуком ударился о цементный пол и развалился. Русский тут же упал на колени и начал жалобно причитать. Шмуль стоял, оцепенев от страха. Комната поплыла у него перед глазами. Сбоку на цементе выросла большая пушистая гора упаковочного материала, похожая на вывалившиеся внутренности. Разбитый ящик лежал рядом. Блестящей лужей растекалась зловонная жидкость.

В помещение поспешно вернулся человек в гражданском.

— Идиоты! — выругался он. — А ты где был, когда эти придурки угробили ценные химикаты? Дремал в уголочке?

— Никак нет, господин инженер-доктор, — соврал молодой капрал. — Я внимательно за ними следил. Но эти восточные евреи очень шустрые. Я просто не успел предотвратить…

Мужчина в гражданском со смехом оборвал его:

— Все, что я слышу от членов СС, так это одни оправдания. Заставь их все убрать и постарайся, чтобы они не разбили другой ящик, понятно?

— Слушаюсь, господин инженер-доктор. Извините за то, что не сумел…

— Ладно, ладно, — с презрением сказал мужчина в гражданском и отвернулся.

Когда он вышел, капрал кулаком ударил Шмуля по шее сразу над плечом. Удар свалил заключенного на пол, и парень с силой пнул упавшего под ребра. Шмуль понял, что попал в отчаянно опасную ситуацию. Ему уже доводилось видеть, как охранник концентрационного лагеря в 1944 году точно таким же ударом сшиб с ног пожилого раввина. Растерявшись, тот поднял руки, чтобы прикрыть себя от следующих ударов; подобная наглость привела туповатого молодого солдата в такую ярость, что тот выхватил пистолет и выстрелил раввину прямо в лоб. Тело с раздробленным черепом так и пролежало на площади три дня, пока его наконец не убрали щипцами.