И кошелёк прячет. А сам смотрит на часы:

"Батюшки! Времени-то уже - первый час ночи, а я из-за пустяка такого здесь торчу. Дома уже с ума, наверно, сходят. Надо скорей бежать..."

И побежал. А по дороге мозгами пораскинул:

"Однако не такой уж это пустяк! Тут дело не в деньгах, а в принципе. Если я нашёл бесхозную вещь и владельца установить невозможно, принадлежит ли она мне? Ну, ясно, принадлежит. Так почему я должен из ложной стыдливости от неё отказываться? В конце концов, случайность есть только проявление закономерности. Значит, эта монета закономерно должна принадлежать мне!"

Описал он на полном ходу дугу и затрусил в противоположном направлении.

"Двадцать копеек - тоже деньги, результат чьего-то труда, и пренебрегать ими просто нехорошо, есть в этом что-то барское и кичливое".

В это время петухи пропели. И словно глаза они Белкину открыли.

"Да как же мне не стыдно! Ведь, может, эти деньги какой-нибудь несчастный обронил, у которого пять человек детей! Может, он сейчас все карманы обшарил, ребятишки плачут, жена ругается... Нет, твердо говорю: не возьму!"

И, гордый своей моральной победой, домой побежал. Только позавтракать и успел, а там надо уж на работу ехать. Однако за завтраком настроение у Белкина прекрасное было.

"Всё-таки, - говорит, - правильный я человек, кристальной честности. Могу я теперь кому угодно в глаза смотреть, и себе в том числе. Знаю, что любое испытание выдержу, потому что победил я вчера сам себя!"

И на работу пошёл с высоко поднятой головой.

"Как приятно, - думает, - когда есть за что себя уважать..."

Доходит до того места, где двадцат ь копеек лежат, смотрит, а это вовсе и не двадцать копеек, а металлическая затычка от пивной бутылки.