Тускло мерцает экран в напряженной полутьме зала. Трансляцию с дальнего полигона ведут бесстрастные приборы. Там, за десятки километров от уютного зала, проходит решающее испытание, которое должно дать оценку многолетнему труду большого коллектива. Если Государственная комиссия примет Тобор – рукотворное создание, в котором соединились, сплавились воедино качества машины и живого организма, – то камеры синтеза Зеленого городка получат как бы образец, матрицу, по которой можно будет выращивать сотни и тысячи Тоборов – незаменимых помощников человека и на Земле, и в успешно осваиваемых просторах солнечной системы, и на далеких космических трассах.
Гигантский осьминог продвигается резкими прыжками, каждый раз каким-то непостижимым образом увертываясь от метеоритов.
Инженер Иван Суровцев не один год занимался «воспитанием», обучением сложнейшей белковой системы, именуемой Тобором. Преподносил ему все новые дозы информации, учил решать разнообразные задачи. Не раз Иван наблюдал институтское детище и в «полевых» условиях, сопровождая Тобора и на учебные полигоны Зеленого городка, и в дальних поисках, которые проводились на Марсе и Венере. И никогда не переставал он любоваться своеобразной грацией движений Тобора, никогда не мог привыкнуть к этому захватывающему зрелищу – Тобор в прыжке. Оттолкнувшись всеми могучими щупальцами враз и вытянув их в полете вдоль тела, Тобор вонзался в пространство, подобный живой торпеде. Тобор и теперь прыгал, как его учили, – по всем правилам тонкой и сложной легкоатлетической науки. Он отталкивался от почвы под углом в сорок пять градусов, чтобы пролететь максимально большой отрезок.