Трансляторы на несколько секунд показали кратер. Экран налился нестерпимым светом, все зажмурились.

В глубине жерла перекатывались тяжелые волны огнедышащей лавы, и Суровцеву почудилось на миг, что в лицо пахнуло зноем, словно он находился там, рядом с Тобором.

Белковый сделал последний шаг, и два передних щупальца его, словно два мамонтовых хобота, повисли над пропастью. Мелкая базальтовая крошка, потревоженная тяжелым Тобором, двумя маленькими струйками потекла вниз. Достигнув поверхности лавы, они мгновенно превратились в два облачка пара. Тобор замер, наблюдая, как два облачка вспухают, сливаясь постепенно в белесую тучку.

На экране хорошо было видно, как подрагивает мерно сопка. Тяжелые серные испарения просачиваются сквозь трещины и изломы породы, вырываются наружу, словно пар из прохудившегося котла. Далекий противоположный берег кратера тонет в розовой дымке испарений. Обойти пропасть нельзя. Ее можно только перепрыгнуть. Падение вниз, на волны клокочущей лавы, означает для Тобора гибель.

Робот, пятясь, отошел на десяток метров от края пропасти.

– Готовит место для разбега, – прошептал Суровцев, ни к кому не обращаясь.

Но Иван ошибся.

Тобор приблизился к пику, который одиноким зубом торчал на самом краю небольшого плато, расположенного перед вулканом. Потрогал верхушку скалы, словно что-то прикидывая, затем обхватил ее щупальцем и с силой рванул, выломив изрядный кусок базальтовой породы.

– Хотел бы я знать, что у него на уме… – пробормотал Председатель Государственной комиссии, как зачарованный глядя на экран.

Между тем Тобор, примерившись, точно рассчитанным ударом об основание скалы разбил обломок на две части примерно равного объема. Подержал их на разведенных в стороны щупальцах, сравнивая вес. Затем принялся обивать один из обломков, добиваясь, чтобы веса их сравнялись.

«В каждом обломке килограммов по полтораста», – прикинул машинально Суровцев. Он начал догадываться, с какой целью готовит Тобор тяжелые обломки, и беспокойно заерзал в кресле.