– Имитация икс-обстановки, – торопливо пояснил Акимов.

– Имитация чего? – спросил Быков.

– Икс-обстановки. Обстановки, которую невозможно предвидеть. Минное поле.

– Час от часу не легче, – пробормотал Быков. – Как в историческом фильме…

– «Оранг» обнаружил мины? – спросила Нина.

– Та, та, – сказал Сермус нетерпеливо. – Сейчас путет расминирофать.

Но «Оранг» не стал разминировать. Во всяком случае, не стал разминировать так, как ожидал Сермус. «Кентавры» не полезли на минное поле, не стали выкапывать мины и вывинчивать их взрыватели. Они взобрались все трое на горящий танк и открыли пальбу. Прежде чем оглушенные и ослепленные наблюдатели успели прийти в себя, через минное поле к белому столбику – теперь уже не белому, а черному от огня и пыли – протянулась широкая полоса перевороченной земли и булькающей кипящей воды. «Кентавры» – на этот раз нежно-голубые – торопливо приблизились к столбику, обнюхали его, окрасились в серо-стальной цвет и вернулись к «Орангу». Испытание окончилось.

– Вот и все, – сказал Акимов устало. – Теперь можно домой.

Нина счастливо улыбнулась.

– Вместе и навсегда, – прошептала она.

И тут Быков обернулся.

– Мне нравятся ваши машины, – сказал он. – Они нам нужны. И вот что… – Он помолчал. – Мне нужно поговорить с вами, Акимов. Если нетрудно, зайдите ко мне после обеда.

3

Вероятно, Быков просто не знал, с чего начать. Он щурился на серое небо за прозрачной стеной, кряхтел, гладил колени и барабанил по подлокотнику кресла толстыми, сильными пальцами. Пальцы были коричневые, в неправильных белых пятнах – следах космических ожогов. «Интересно, долго он будет молчать?» – подумал Акимов. Потом он подумал, что турболет в Новосибирск улетает через два часа. Потом он вспомнил, что оставил в мастерской подарок Нины – букет «вечных» цветов. Потом он подумал, что Нина, вероятно, уже упаковала чемоданы и теперь болтает с Сермусом. Сермус оставался в мастерской еще на неделю, и Акимову было немного неловко перед ним.