«Пустой суждено остаться и двенадцатой», – мрачно подумал Кромарти, не питавший особых надежд на то, что даже в случае полной победы над Народной Республикой соотечественникам удастся обнаружить и доставить домой тело Харрингтон. Правда, в этом она не одинока: крипте Хонор суждено хранить ее память меж пустых могил Эдуарда Саганами и Элен д'Орвилль.
Процессия остановилась перед собором, навстречу ей по ступеням четкой поступью спустился траурный караул, составленный из заслуженных старшин флота и сержантов морской пехоты. Командовавшая караулом невысокая черноволосая стройная женщина в мундире полковника морской пехоты, чья легкая хромота ничуть не портила выверенной элегантности движений, отдала честь темнокожей женщине-капитану и обеими руками приняла меч грейсонского лена. Тем временем почетная стража сняла пустой гроб с лафета, и его понесли вверх по ступеням.
Барабанный бой продолжался, все еще задавая медленный, скорбный ритм, до тех пор, пока ее нога не коснулась порога храма. Тогда барабаны умолкли, а из динамиков полилась музыка «Рыданий по утерянной красе» Сальваторе Хаммервелла.
С очередным глубоким вздохом Кромарти, наконец, повернулся к стоявшим у входа в собор людям. Вместе с королевой Елизаветой проводить Хонор Харрингтон в последний путь явились принц-консорт Джастин, кронпринц Роджер с сестрой, принцессой Джоанной, королева-мать Анжелика, тетушка Елизаветы, герцогиня Екатерина Винтон-Хенке с мужем Эдуардом Хенке, графом Золотого Пика, и их сыном Кальвином, дядюшки королевы герцог Эйдан и герцог Япет, жена Эйдана Анна.