Пронзительный визг, нисколько не похожий на голос кендера, разорвал тишину, и Карамон тревожно вскинул голову. Он успел заметить, как хохолок Таса исчезает в какой-то яме, которая вдруг разверзлась прямо под ногами кендера.
- Я иду, Тас! - взревел Карамон, неуверенно отталкиваясь от дерева. Держись!
Однако он замолчал, увидев, что кендер снова показался на краю ямы. Такого лица Карамон ни разу у него не видел. Кожа Таса стала пепельно-серой, губы побелели, а глаза широко раскрылись от ужаса.
- Не подходи сюда, Карамон! - страшным шепотом проговорил кендер, отчаянно размахивая грязными руками. - Пожалуйста, не подходи!
Но было уже поздно. Карамону потребовалось сделать всего несколько шагов, и он оказался на краю ямы. Гигант заглянул вниз, а Тассельхоф скорчился в грязи у его ног и жалобно всхлипнул.
- Все мертвы, - прохныкал он. - Все до единого.
Он закрыл лицо руками и зарыдал, раскачиваясь из стороны в сторону.
На дне глубокой ямы с выложенными камнем стенами лежали смешанные с жидкой грязью человеческие тела. Здесь были мужчины, женщины и дети. Грязь предохраняла их от тления, и многие лица были легко узнаваемы, хотя, возможно, Карамону это просто показалось. В мыслях своих он перенесся к еще одной братской могиле, которую недавно видел, - в той горной деревне, все жители которой погибли от жгучей лихорадки. Карамон хорошо помнил печальное лицо брата, когда Рейстлин призвал с неба молнии, в считанные минуты превратившие чумную деревню в пепел. Скрипнув зубами, Карамон заставил себя заглянуть в могилу, со страхом ища в грязи спутанные рыжие волосы...
Наконец он отвернулся и с явным облегчением всхлипнул. Затем - совершенно внезапно - сорвался с места и с воплем "Тика!" ринулся обратно, к тому месту, где когда-то стояла таверна "Последний Приют".
Тассельхоф в тревоге вскочил на ноги, но поскользнулся и снова упал.
- Карамон! - завопил он вслед гиганту.
- Тика! - хрипло кричал Карамон, заглушая протяжный стон ветра и раскаты далекого грома. Позабыв о боли в ноге, он добежал до почти сухой и ровной площадки.