Единственной радостью во время небывалой бури была вода. Карамон выставил наружу свой шлем и меньше чем за минуту набрал воды достаточно, чтобы напиться. Вода, однако, отдавала тухлыми яйцами - так заявил кендер, с отвращением зажимая нос, - и почти не утоляла жажды.
Никто ничего не сказал вслух, но каждый подумал, что у них нет возможности запастись этой мерзкой водой впрок, как нет возможности раздобыть хоть какую-то еду. Тем не менее Тассельхоф, впервые почувствовавший себя самим собой с тех самых пор, как понял, где находится, отчасти даже наслаждался свирепой бурей.
- Я никогда не видел, чтобы молния была такого цвета! - прокричал он, перекрывая грохот грозы и не отрывая взгляда от невиданной картины. - Очень похоже на фокусы, которые показывают бродячие факиры.
Однако гроза скоро ему наскучила.
- В конце концов, - снова закричал Тас, глядя, как в небо взлетает объятое пламенем бревно толщиной в три Карамоновых обхвата, - все приедается, особенно если видишь это в пятнадцатый раз. Если тебе не будет слишком одиноко, прибавил он и зевнул так, что чуть не вывихнул челюсть, - я, пожалуй, вздремну. Ты не против, если тебе придется немного покараулить?
Карамон покачал головой, собираясь что-то ответить, но мощный удар грома заставил его вздрогнуть. Меньше чем в тридцати шагах от их убежища вспыхнул голубым огнем огромный пень.
"Это могли быть и мы, - подумал гигант, глядя на тлеющие обломки и морщась от резкого запаха серы. - Впрочем, мы можем быть следующими!"
Его охватило отчаянное желание куда-то бежать и что-то делать. Оно было таким сильным, что мускулы гиганта непроизвольно напряглись, и ему пришлось собрать в кулак всю свою волю, чтобы усидеть на месте.
"Там, снаружи, - верная смерть, - сказал он себе. - Здесь, в яме, мы, по крайней мере, находимся ниже уровня земли".
Однако, словно в ответ на его мысли, лимонно-желтая молния выбила совсем рядом с ним глубокую яму, и гигант с горечью улыбнулся. Нет, нигде они не могли чувствовать себя в полной безопасности. Оставалось только ждать, уповая на милость богов.