Чарис никак не могла успокоиться, судороги сотрясали ее тело. Деметра казалась таким прекрасным миром. Когда они только прибыли сюда, Чарис дважды отправлялась в экспедиции с рейнджером и делала заметки, по которым потом офицер составлял отчет. Вот что колонистам не нравилось в ней - ее образованность, ничуть не уступавшая подготовке, которую имели правительственные служащие. Поэтому-то - Чарис, прижав руки к пню, немного приподнялась - вот поэтому-то у нее теперь было только три варианта дальнейших действий.

Она может вернуться, либо остаться здесь, пока преследователи не обнаружат ее, и она станет их рабыней в отвратительной дыре, в которую так быстро превратилось первое человеческое поселение; или же каким-то образом попытается добраться до гор, чтобы скрываться там, словно дикое животное, пока рано или поздно какая-нибудь напасть этой планеты не убьет ее. Похоже, последнее - самый верный путь к гибели. Все так же опираясь одной рукой о пень, Чарис, наклонившись, подхватила маленькую котомку жалких пожитков, которую успела захватить с собой, покидая развалины правительственных куполов.

Почерневший от пожара охотничий нож был ее единственным оружием. А ведь в горах водятся ужасные звери. Девушка провела языком по пересохшим губам и почувствовала в животе тупую боль. Когда она ела в последний раз? Ночью? В сумке лежал кусок хлеба, зачерствевший и покрывшийся плесенью. В холмах можно найти ягоды. Она почти что видела их перед собой: желтые, сочные, грузно свисавшие на тонких ветках, почти касаясь земли. Чарис еще раз проглотила комок в пересохшем горле, а затем, оттолкнувшись от пенька, побрела, спотыкаясь, дальше.