Чарис вся обмерла. Лишь сейчас до нее дошло, что имеется еще одна причина для ее присутствия здесь. Сначала девушка думала, что ее доставили сюда только потому, чтобы показать всю глупость ее попытки спастись. Но теперь...

- Женщины? - теперь капитан не скрывал своего удивления. - Вы торгуете своими женщинами?

Мазз ухмыльнулся кривой и злобной усмешкой, глядя на Чарис. Он еще не забыл тот удар, который получил от ее отца, когда настаивал, чтобы жена и дочь Андера Нордхольма отправились на поля.

- У нас есть несколько женщин, - ответил Мазз. - Вот эта, например...

Чарис поняла, что торговец намеренно не замечал пленницу с самого момента ее появления в хижине. Не в правилах торговцев вмешиваться во внутренние дела колоний. Для капитана она, даже со связанными руками и ногами, - житель поселения колонистов, до которого ему нет никакого дела. Но теперь он воспользовался словами Мазза, чтобы внимательно оглядеть девушку. А потом рассмеялся.

- И какую ценность она представляет? Малышка, которая быстро загнется, если ее отправят трудиться на поля?

- Она старше, чем выглядит, и она знает, что написано в книгах, возразил Толскегг. - Она учила других бесполезному знанию и говорит не на одном языке. В некоторых мирах такие люди полезны или так считают те дураки, что живут там.

- Ну, так кто ты? - обратился капитан непосредственно к девушке.

Может, это ее шанс? Возможно, ей удастся уговорить торговца взять ее с собой, и тогда еще останется надежда, что она сможет добраться до властей Конфедерации и таким образом обрести свободу?

- Чарис Нордхольм. Мой отец работал здесь преподавателем.

- Да? Ну, значит, ты дочь образованного человека, и вдруг угодила в такую затруднительную ситуацию. Как же это случилось? - торговец перешел с Бэйсика на шипящий язык закатан. Она охотно ответила ему на том же языке: