Да, Нордхольмы предвидели, что некоторое время уйдет на притирку, или что их даже могут подвергнуть остракизму: здесь основали колонию верующие. Но отец Чарис все-таки сумел расположить их к себе - ведь правда, расположил! Девушка не обманывала себя в этом. Ее саму даже как-то пригласили на одну из этих женских посиделок. А может, они были слишком слепы?
Но такое... До подобного никогда бы не дошло дело, не появись белая смерть! Вот теперь девушка всхлипнула по-настоящему. Каких только опасностей не встречается на недавно открытых планетах! Ничто не может надежно защитить от неожиданного удара по хрупкой жизни колонии. Колонистов может поджидать смерть, которую нельзя ни увидеть, ни встретить лучом бластера или ударом ножа, и не помогут здесь все знания, накопленные человечеством за долгие столетия космических путешествий по всей Галактике.
И эта лихорадка лишь поспособствовала укреплению предубеждений колонистов: первыми она поразила именно ненавистных правительственных служащих. Рейнджер, капитан космопорта и его люди, ее отец... Чарис поднесла кулак ко рту и крепко прикусила его до самых костяшек. Потом болезнь свалила и врача колонии... и всегда только мужчин. А затем пришла очередь колонистов... и что самое странное, как раз тех, кто наиболее дружественно относился к людям правительства... но опять же, только мужчин и мальчиков.
И - что ужаснее всего - уцелевшие утверждали, что эпидемию наслало правительство. Они выкрикивали это, когда поджигали госпиталь. Чарис прислонилась лбом к жесткой коре пня и попыталась не думать об этом. Она была с Алдит Лассер, и они вдвоем пытались найти хоть какой-то смысл в происходящем, понять, почему они потеряли отца и мужа, а люди обезумели. Нет, не нужно думать об Алдит, нет! - надо забыть и о Висме Унскар, злорадно вопившей, когда Алдит пожертвовала собой ради своего ребенка...