— О, это ты, наконец-то… А я, как видишь, вздремнула… Ты так поздно…

Василий промолчал, ему не хватало воздуха.

— Устал? — сочувственно и нежно спросила жена, садясь рядом с ним на пол. — Кушать хочешь?

— Немного. — Василий попытался улыбнуться. — Дети спят?

— Спят… — Жена поправила ладонью прядь волос, закрывающую Василию глаза, и взглянула вправо на стену, за которой спали сын с дочерью. — Сложная была операция?

— Да… — начал говорить Василий и вдруг услышал громкое лягушачье кваканье. — Где это? — недоуменно спросил.

— Что где?

— Лягушки поют…

— Я ничего не слышу.

— Ну что ты? Ведь очень громко, настоящий лягушачий концерт… Постой, это, кажется, рядом, прямо в комнате.

Василий замер, прислушался, подобрался на четвереньках к дивану. Запустил под него руку по локоть и вытянул большую зеленую лягушку.

Жена испуганно вскрикнула.

— Да ты только посмотри, какой прекрасный шкрек! — восхищенно улыбнулся Василий. — Не бойся, Машенька, они хорошие существа. Я их в детстве столько переловил! Шкреков. Мы их шкреками называли… — Василий погладил лягушку по спинке.

Внезапно ощутил сильную боль в сердце и в то же время его опять удивило все вокруг — и лягушачий концерт, не утихающий под диваном, и холодное тельце шкрека на ладони, и выражение брезгливости на лице жены, и валяющийся на полу портфель…

Постепенно до его сознания дошло, что он спит и все это ему только снится.

«Снится… Да-да, именно так!»

Серпану хотелось закричать, чтобы поскорее проснуться, но голос отнялся, как это и бывает во сне.

Попытался открыть глаза, но тяжелые веки не слушались.

Наконец это ему удалось.

Ослепил солнечный свет, он лился сквозь большое окно, заполняя всю комнату. Василий Серпан осмотрелся.