Основное сосредоточие металлолома образовалось у высокой насыпи, по которой тянулась грунтовая дорога в дачный поселок. Это было самое глубокое место ставка, потому что когда-то здесь зиял заброшенный котлован. Смельчаки, заплывавшие в эти мертвые холодные воды, немного пугались, натыкаясь на неожиданное препятствие, но вскоре убеждались, что под ними всего лишь гладкая цистерна бездарно утопленного бензовоза. Протрезвев, водитель заявил в милицию об угоне, и "ЗИЛ", наполненный горючим, до сих пор числился в розыске.

Ставок правду знал, но молчал. И с надеждой прислушивался к каждому всплеску, будоражащему его поверхность. Почему-то он был убежден, что это необычайно знойное лето будет весьма богатым на улов.

***

Чудная история приключилась на берегу ставка с Ванькой Богословским, когда он выпил, не закусил и впал на солнцепеке в прострацию с уже ненужной удочкой в руках.

На рассвете в воскресенье он притопал из своей деревушки к ставку, переправился на схороненной в камышах плоскодонке на островок и уселся на своей любимой проплешине на крутом бережку. Он полагал, что место это заколдованное, поскольку без улова не уходил отсюда еще ни разу.

Прошлым летом сгинул без вести его единственный белобрысый сынишка, отправившийся за раками. Ванька потом весь ставок раз десять обошел, голос сорвал, тоскливым криком глотку надсаживая, а остров вообще на карачках исползал. Не нашелся мальчонка, как в воду канул. Утоп, давно догадывался Ванька, хотя людям никогда не признавался в этом. Он и к рыбалке пристрастился, чтобы реже смотреть им в глаза.

Тяжело было ему жить с таким страшным знанием, почти невмоготу. И без жены, которая зачахла в одночасье, тяжело. Дочь Варенька уже взрослая совсем стала - в университете училась. Лето она, правда, старалась с отцом проводить, но осень, зиму и весну надо было в одиночку как-то перетоптаться.