Молли прочистила горло и выдавила:

— Да. — Сейчас она чувствовала себя спокойно. — Сколько людей погибло? — спросила она, пока сопровождающие вели ее прочь от дороги в глубину леса.

— Больше сотни. Другие из нашего отряда придут завтра и уберут тела, чтобы йариши не утащили их на продажу. Или не съели.

Молли решила, что этой ночью она не станет сбегать. Немного осмотрится.

Лорин Дейн соскребла с древнего зеркала последние крошки черной краски, еще раз помянула недобрым словом неизвестного вандала, который испоганил такую ценность, вздохнула и встала. От долгого сидения на корточках затекли ноги. Лорин потянулась. Колени хрустнули. В спине тоже что-то затрещало. Да, тридцать пять — совсем не то, что двадцать пять. Она прекрасно сознавала, что с годами становится умнее, но в то же время физически сдает с не меньшей скоростью. Пожалуй, годам к семидесяти она станет мудрой, как змий, но настолько дряхлой, что вряд ли сумеет воспользоваться знаниями, доставшимися столь тяжким трудом.

Однако зеркало теперь выглядит действительно великолепно! Во всю высоту задней стены холла — не менее десяти футов, — в резной деревянной раме из тех, что в причудливых завитушках собирают обильную пыль, но если их протереть маслом, выглядят просто замечательно. Разумеется, оно слегка не на месте — слишком роскошная вещь для холла в старом фермерском доме на юге. Но ведь это зеркало было здесь всегда. Лорин помнила, какой ужас оно наводило на нее в детстве, как по ночам она боялась даже близко к нему подойти и как вглядывалась в него днем, уверенная, что в этих серебристых глубинах скрываются привидения.

Она улыбнулась детским воспоминаниям; собственная улыбка в зеркале показалась ей весьма привлекательной, и Лорин не отказала себе в удовольствии слегка погримасничать. Это зеркало всегда было снисходительно к внешности тех, кого оно отражало.