К телу и одежде Пианфар прилипли выпавшие пучки волос, во рту чувствовался привкус меди. Остальные члены экипажа были не в лучшем состоянии, какие уж там дипломатические переговоры. Тяжелая винтовка оттягивала плечо Пианфар и хлопала по бедру. О боги, сколько здесь кифов; а что же делать с махендосет — махенами, честными охранниками, которые обязаны защищать и свою станцию, и свой народ? Меньше всего на свете Пианфар хотелось устраивать перестрелку на станции, ведь тогда охранники будут просто вынуждены вмешаться.

Лифт остановился на нижней палубе. Не сговариваясь, они выстроились так, чтобы быть готовыми ко всему: впереди Пианфар и Хэрел, за ними Ким и Герен и, наконец, прикрывающая их тыл Тирен, сестра-тень Хэрел, умудренный опытом ветеран, побывавший уже во многих космических портах.

И Ким, чьё выражение лица не предвещало ничего хорошего, — полный решимости идти до конца, что бы ни случилось, настоящий самец, к тому же вдвое сильнее любой из них.

— Получено сообщение от чиновника махе по имени Джинири, — раздался из динамика голос

Шур. — Вас ожидает охрана станции и толпа граждан. Я просила освободить площадку, но они — они меня не слушают…

— У тебя всё в порядке?

— Все отлично, капитан. — Её голос был хриплым. — Берегите себя, ладно?

Они подошли к выходу из корабля.

— Мы пришли, — сказала Пианфар. — Ты видишь кифов?

— Пока нет. Снаружи не слышно никаких звуков. Но на мониторе видно, что кифы там есть. Ещё там махены. Лучше бы их не было.

— Попроси их убраться. Быстрее.

— Они меня не слушают. Твердят о законах Соглашения.

Пианфар щёлкнула затвором винтовки. Так же щёлкнули ещё две винтовки: Хэрел и Герен сняли оружие с предохранителя и вставили обоймы.

— Мы готовы. Открывай.

С шипением открылся люк. Они встали перед дверью, ведущей к трапу. Дверь открылась, и они увидели залитый огнями коридор, от которого веяло ледяным холодом.