Когда псевдотайский боксёр отечественной бурятской сборки завёл на арене своё гнусавое «гин-нннда», плавно водя перед лицом растопыренными пятернями, публика приумолкла, напряжённо гадая: прольётся ли кровь на этот раз? На первый взгляд азиатский лягающийся кузнечик не производил грозного впечатления, как и его противник, похожий на начинающего культуриста в обтягивающих плавочках.

Но действительность превзошла все ожидания. Ах, какие эффектные удары вдруг обрушились на горекультуриста! В челюсть! Под ребра! По печени! Слева, справа, с разворота! Кулаком, ребром ладони, пяткой!

— Даваа-аа-ай!… Вааа-аа-ай!… Ааа-аа-ай!

Зал взвыл от восторга. Жалобным комариком попискивал микрофон рефери, которого никто не слушал. Братки стеной поднялись из-за столов, не давая секундантам выскочить на ринг. Какой ещё аут, в натуре, когда мочилово в самом разгаре?

Крутнувшись на месте, тайский боксёр так шарахнул культуриста ногой по уху, что тот рухнул на колени, оглушённый и беспомощный, в карикатурно лопнувших на заднице плавках. Оттого, что он мотал головой, пытаясь прийти в себя, брызги крови летели во все стороны, орошая ринг ярко-красными разводами. — — Добе-её-ей!… Бе-её-ей!… Её-ей!

Повинуясь окружающему исступлению, Руднев едва удержался, чтобы не вскочить и не присоединить свой голос к общему ликующему хору. Напрасно поскромничал. Это только придало бы его либерально-демократическому образу дополнительные привлекательные черты. Все как один! Народ и мафия едины!

— Ну-уу!.. Уу-уу!

Блестящий от пота победитель подпрыгнул, забавно передёрнув ногами в воздухе. Получив удар в висок, культурист опустился на четвереньки. Под его склонённой головой моментально образовалась малиновая лужица. Голый зад празднично сверкал в лучах прожекторов.

Руднев до хруста переплёл пальцы рук. Очень хотелось орать, сатанея от собственного крика.

Полтора года назад истошным воплем «забить их, как собак!» он развязал войну против своего заклятого врага Хана и его группировки.