— Что-то про дядю Гришу говорили, — рассеянно бросил Вадим.

— Спаси и сохрани! — охнул старшина.

«Лишнего выпил, наверное!» — подумал Вадим.

Его очень интересовало, каким управлением командированы к ним эти странные ребята. В последнее время областные чекисты готовили мероприятия против наркоторговцев и криминальных группировок, связанных с экстремистами-оппозиционерами. Но эти трое интересовались немцами, хотя с Германией уже много лет хорошие отношения.

Так ничего и не придумав, он вошел в кабинет Алябьева, услыхав обрывок разговора. Приезжий майор рассказывал злым голосом:

— …они на машине домчались до Москвы и сразу на аэродром. Пока мы поняли, что случилось, пока связались с военными — самолет уже пересек границу, так что не посадить. Ну, я взял двух ребят и — сюда, разбираться. Если бы знать, что дело настолько серьезное, мы бы добились, чтобы его хоть над Польшей сбили, хоть прямо над Берлином, но кто же мог догадаться…

— Печально, весьма печально, — Алябьев вздохнул. — Ну, попытайтесь выяснить, какие книги они купили… И желаю тебе, майор, стать старшим.

Он взял в сейфе пачку пятирублевок — из денег на оперативные расходы, и Леонид Федорович расписался в ведомости. Алябьев сказал, что газетными киосками он сам займется, Лаптеву же велел отвести командированных товарищей на Театральную площадь, разобраться в «Дружбе народов», а потом навестить соседний магазин и купить побольше хороших книг по истории. Гостям он объяснил, что старший лейтенант Лаптев — историк по образованию, а потому сможет подобрать нужные издания. На часах было 13.42 — скоро в книжном кончится обеденный перерыв, а в Кремле начнется голосование по вотуму недоверия.

До магазина было рукой подать, поэтому пошли пешком. Прикомандированные вели себя странно — с диким видом разглядывали машины, прохожих и рекламные щиты. Время от времени майор приказывал могучему Петровичу фотографировать какие-то сцены. Третий оперативник неразборчиво чертыхался, не вытаскивая рук из карманов, словно готов был выхватить два ствола и стрелять на поражение.