Стражники вышли из камеры. Самос осторожно ступил на помост. Надвинув на голову капюшон, я последовал за ним.

Передний край помоста заканчивался в одном ярде от круглой платформы, на которой находилась невольница. От нижнего края платформы до кишащей тарларионами черной воды было не более нескольких дюймов

Девушка испуганно смотрела в нашу сторону, моргала и щурилась, пытаясь разглядеть гостей при свете факела. Руки ее отчаянно сжимали торчащий из платформы шест. Даже цепями ее нельзя было приковать к нему сильнее. В свете факела поблескивали глазки, выглядывающиe из воды. Их было не меньше двух или трех сотен.

Девушка вцепилась в шест еще сильнее.

– Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, – забормотала она. В глазах ее блестели слезы.

Пленница говорила по-английски.

У нее, так же как и у рабыни Самоса, были светлые волосы и голубые глаза. Судя по всему, она была стройнее Линды. Я отметил хорошие щиколотки – на таких красиво смотрятся кольца. Ее еще не клеймили. Это тоже не ускользнуло от моего взгляда.

– Пожалуйста, – простонала она.

Самос жестом показал, что нам пора уходить. Мы выбрались из камеры, и охранники тут же подняли помост к потолку. Самос воткнул факел в кольцо на стене, после чего мы стянули капюшоны.

– По правде говоря, я ничего не понял, – произнес я.

– Речь идет об очень серьезных вещах, – покачал головой Самос. – Они меня очень тревожат.

– Зачем ты показал мне эту девушку?

– Что ты можешь о ней сказать? – в свою очередь спросил он.

– Ну, на четыре медных тарска она потянет. Хотя лучше продавать ее в группе. Девушка хороша собой, однако сразу видно, что с ней никто не работал. Лодыжки у нее замечательные.

– Она говорит на английском, правильно я понял?

– Да, – сказал я. – Ты хочешь, чтобы я с ней побеседовал?

– Нет, – покачал головой Самос.

– Она не знает горианского?