Но продолжалось это совсем не долго. Ровно до тех пор, пока не начались эти непонятные видения. Нет, с работы его не уволили. И Ангелина не бросила. Однако весь окружающий мир стал воспринимать Андрея как-то по-другому. Он не мог толком понять, в чем именно произошли изменения, что поменялось, а что нет. А может быть, это Андрей сам стал другим, стал иначе видеть и чувствовать? Выходя из квартиры и захлопнув за собой дверь, Вольф едва не сбил с ног соседку, – тучную тетку пятидесяти лет, которая медленно, с отдышкой, двигалась в сторону своей квартиры, держа в руке пустое помойное ведро. Церберша, как за глаза ее называли многие жильцы, только успела охнуть, с несвойственной ей резвостью отскочив в сторону.

– Совсем ослеп, что ли? – проворчала тетка, пронзив Андрея презрительным взглядом. – В следующий раз ведро на голову одену, чтобы ворон не считал.

– Извините, Людмила Павловна, – попытался улыбнуться Вольф, но вместо улыбки вышла кривая гримаса. Меньше всего на свете он хотел повстречать в это и так на редкость неудачное утро сварливую соседку.

–Павлиновна! – рассвирепела она. – Сколько раз повторять! Ты что, дебил? Хотя, и дебил бы давно запомнил, что отчество мое – Пав-ли-нов-на.

– Извините, – вновь произнес Андрей, отводя взгляд в сторону.

– Извините, – передразнила Андрея тетка, отвратительно выпятив нижнюю губу. – Знаешь куда засунь свои извинения?

Еще раз сверкнув глазами, соседка вновь двинулась в путь, больше не считая нужным тратить свое драгоценное время на разборки с очередным оболтусом. На скандалы ей всегда хватало минут пять, от силы – десять. Потом она всегда уходила к себе в квартиру, где ее ждал любимый, до безобразия раскормленный пудель, постоянно рычащий на все, что движется. Вольф подошел к лифту, нажал на кнопку вызова, стараясь не смотреть соседке вслед. Но та, уже открыв дверь квартиры, вдруг обернулась и произнесла: