Сталин рассмеялся и сел за стол — Да я не о твоей вчерашней пьянке, даже не о том, что ты весь отдел напоил; мне интересно, зачем ты своей реальности такое количество эсесовской гадости подкинул.

Геста нахмурился — Что, я вчера сильно распустил язык!?

… Не очень. Не переживай, я думаю кроме меня твой счастливый бред никто не понял.

Ну, давай, рассказывай, как ты вышел на такое предположение!?

Да, собственно, и рассказывать особенно нечего — знаешь, как это бывает, один штрих и все встало на свои места: и потерянная мощность взрыва и интерференционная картинка, которую немцы рисовали в небе, и отсутствие остатков людей и разных нательных железяк.

Около трибуны, сбоку, наши ребята из "научной группы" увидели зажаренный мотоцикл, ну и сфотали до кучи.

Я этот мотоцикл, из своей реальности, хорошо знаю — все никак не мог решиться купить. Псевдо кроссовый "Сузуки" 400 кубиков. Я когда то баловался такими, потом была серьезная авария и очень долго не ездил — вот под старость и захотелось взять игрушку.

Сталин задумчиво произнес — Значит туда 40 тысяч эсэсовцев, а оттуда мотоцикл!?

Как ты думаешь, мотоциклист жив?

… Нет, конечно — там столько рентген было, что и секунды бы не прожил; да и температура такая была, что краска поплыла.

Давай подробней, включая предположения.

… Так собственно, кроме мотоцикла, только одни предположения и есть.

Видишь ли, в мое время, существовала теория, что наша вселенная это всего лишь одна из голограмм, зафиксированных на многомерности бытия.

Ну, ты помнишь, я про такой метод фиксации изображения тебе рассказывал, когда мотивировал создание лаборатории когерентных излучателей!?

Так вот, если взять кусочек такой голограммы, даже самый маленький, все равно увидишь все исходное изображение, просто очень плохого качества.