Дюжина-другая чужеземных воинов у каждого из гэльских риксов в дружине имелась, давно минули дни Фиона Могучерукого, когда три сотни фиеннов были единокровными братьями рикса, в крайнем случае - кровными побратимами. Нынче в дружину принимали тех, кто готов был следовать за предводителем хоть на Серые Равнины, а уж какого они роду-племени - да кого это интересует, кроме ревнителей былых традиций, провались они в царство Балора и Билиса! Дружина из одних лишь чужеземцев - необычно и странно, но такого рикса кланы бы приняли. Традиции не запрещали, а до большего вождям не было дел. Вот именно потому Вортигерн не желал звания рикса, звания, дарованного вождями кланов, звания, данного людьми. Большего хотел он, рожденный в час кончины Аттилы-гунна, вождя вождей... Великого царя, обладателя небесной власти. Дрожащая Империя и жрецы Белого Христа звали Аттилу Бичом Божьим и поносили последними словами, но ведь разве Бич Божий может не оказаться потомком небес? Или живут на земле силы, способные сравниться с мощью рожденных в небесах? Десять лет назад Вортигерн присоединился к армаде Черного Брана и пошел на Империю. Десять лет назад он увидел, как рушится величайший на всей земле город, Рим, и рушится не в последнюю очередь из-за того, что правили там не цари, а всего-навсего их отдаленные потомки, не унаследовавшие власти небесной и оттого не удержавшие земной власти. Рим пал, а с ним и большая часть Империи, а на развалинах ее начали возникать новые царства, ибо всякий вождь Большой Орды считал себя по меньшей мере богоравным королем - ну разве под силу простому предводителю варваров взять верх над державой, которая этих самых варваров пятьсот лет гоняла в хвост и в гриву? Не-ет, тот, кто победил Империю, никак не может стать меньше чем царем!.. Так они говорили (особенно хорошенько надравшись), и двадцатипятилетний Вортигерн с ними соглашался. Да и сейчас был в принципе согласен: всякий, кто понял, как и почему пала Империя, может стать королем и оставаться им до смерти.