Иначе игра в конце концов обернется войной, какой некогда и была; а если начнется глобальная война обладающих могуществом, туго придется в основном не им самим, но смертным. И туго настолько, что смертные вскоре сами войдут в игру - и целью их будет не "выиграть" и не "получить удовольствие от процесса", а "перебить всех прежних игроков". Когда смертные входят на территорию бессмертных, имея ясную цель и желание этой цели достичь, они всегда добиваются своего. Маги, кто поумней, давно это приняли в качестве странного, но действующего закона природы...

НЕ-БУДУЩЕЕ

Память вернулась рывком, ударом медного гонга, соленым привкусом крови из закушенной губы. Потом вернулись ощущения плоти: холодный ветер с колючими крупинками снега, врезавшаяся в запястья веревка, раскаленная печь в том месте, где полагалось быть языку и глотке. Потом вернулись звуки, цвета и запахи. И все вместо сложилось в картину, которую Морра иногда видела в провидческих грезах, а изредка встречала и наяву. Именно о таких эпизодах ее старый недруг-приятель Талиесин говорил: "сквозь ладони жизнь цедить по капле, погружаясь в зарево огня". Любил бард высокопарный слог, была у него такая слабость да и сама Морра часто выражалась подобным образом. Тогда она полагала, что Талиесин верно ухватил суть момента. Теперь... теперь ей было все равно, прав был бард или ошибался. Важно только одно. Если в ближайшие сорок ударов сердца ничего не предпринять, одной сожженной ведьмой в мире будет больше (и одной живой, соответственно, меньше). А Морра, запертая в теле безвестной ведьмы, чем-то восстановившей против себя всю округу, на сей раз умрет окончательно. Она рванулась. Оковы держали крепко, сработаны на совесть - однако до совести бывшей королеве фоморов дела не было. Треск разгорающегося пламени, треск сырого ясеневого ствола в четыре ладони толщиной... вопль боли, вопль жестоко-радостного ликования... На следующий день все то немногое, что оставил костер, покрошили на мелкие кусочки и схоронили под Черным камнем.